Строки писем из Меньшово

дом в Меньшово

Так сложилось в семье художника В.Д. Поленова -  его ближайшие спутники по жизни, супруга Наталья Васильевна и сестра Елена Дмитриевна, - художники по призванию и профессии.

И каждое слово из строчек их писем воспринимается отточенным штрихом каждого шага их отдыха в нашей деревушке. 

Меньшово и парк     

А она, деревушка, живёт и сегодня... Слева парк бывшей усадьбы.


                       

Валищево-Меньшово

Известные семейные фамилии с незапамятных времён освоили природу, жизнь в деревушке южного Подмосковья и округу - Акулинино, Воробьёво, Спасское-Прохорово, Одинцово-Архангельское...

У Капниста и Трубецкого были и свои имения, поэтому представители их семей бывали здесь нечасто и недолго.
Сестры Лопухины, Мария и Лидия, после смерти родителей стали полноправными хозяйками в родительском имении. 

Их родная тётя, Варвара Александровна Лопухина - одна из самых глубоких сердечных привязанностей М.Ю.Лермонтова.

Пережив бурное увлечение Н.Ф.Ивановой, поэт в 1831 встретился в близкой ему семье Лопухиных с младшей сестрой своего друга Алексея - Варенькой. 

 В 1828 году бабушка поэта, Елизавета Арсеньева, привезла своего ненаглядного внука Мишеля, подающего большие надежды, в Москву, чтобы подготовить к поступлению в университетский пансионат. 

Они поселились на Малой Молчановке. Поблизости жила семья Лопухиных: отец с сыном Алексеем и тремя миловидными дочерьми – Марией, Варварой, Елизаветой. Все они вместе дружили и виделись практически каждый день. Особенно дружен был Лермонтов с Машей и Варенькой. Первая навсегда останется его хорошим другом, а вторая станет впоследствии объектом пылкой любви. 

 В стремительно-короткой жизни Лермонтова было множество любовных увлечений – как мимолетных, так и сильных привязанностей. Показная холодность и постоянные светские ухаживания составляли часть его жизни. Он был вулканом – то спящим и молчаливым, то огненным и страстным. И от этого страдали все его женщины. 

Как пушкинская Татьяна, Варенька повиновалась судьбе и вышла замуж за другого. Но оказалось, что для любви все это не может быть существенным препятствием. Лермонтов и Лопухина просто продолжали друг друга любить – не видя, мало зная друг о друге.

Для него она и после замужества оставалась Варенькой Лопухиной. Именно Варенькой – доброй и нежной, ускользнувшей, быть может, по его вине, но не забытой... Она нравилась многим: тонкие черты лица, большие задумчивые глаза, в омуте которых можно было утонуть, и взгляд, ничего общего не имевший с томным… но такой манящий. 

Её образ стал для Лермонтова эталоном красоты. Во многих произведениях он, вольно или невольно, описывает Варвару, например, в этом стихотворении: 

 Она не гордой красотою 

Прельщает юношей живых, 

Она не водит за собою 

Толпу вздыхателей немых… 

Однако все её движенья, 

Улыбки, речи и черты 

Так полны жизни, вдохновенья, 

Так полны чудной простоты. 


Из записок родственника и друга Лермонтова — Акима Павловича Шан-Гирей, можно узнать, что Варенька была «натура пылкая, восторженная, поэтическая и в высшей степени симпатичная». Варвара пережила мятежного поэта на десять лет. Для нее это были непростые годы. 

 Узнав о его трагической смерти, она стала постепенно угасать, без всякой видимой на то причины, без всякой болезни. Просто ей незачем было жить. 

Как написал Шан-Гирей, «она... томилась долго и скончалась, говорят, покойно». Образ Вареньки Лопухиной нашел воплощение в романах: «Вадим» и «Герой нашего времени" ...


Лопухина ВарвараА вот как описывала образ Варвары Бахметевой её внучатая племянница О. Н. Трубецкая:
«С портрета, оставшегося у меня в Москве, глядят большие, кроткие темные глаза, и весь облик ее овеян тихой грустью»

 Характерная черта: тёмные глаза и светлые волосы, присутствует практически везде, разве что в стихотворении возможно более удачный эпитет «тёмные глаза» заменён поэтом на «быстрые».
Впрочем, согласно исследованиям Н. П. Пахомова к аналогичным исправлениям поэт прибегал и в «Герое нашего времени», когда родинка княжны Веры бывшая в автографе над бровью (как у Варвары Бахметевой) в окончательном варианте переместилась на щёку, чтобы «отвести возможные до¬гадки о чересчур близком сходстве».

 Руке Лермонтова принадлежит целый ряд портретов Варвары Александровны, из семьи Лопухиных, оставивших свой добрый след на земле Подолья, что в деревушке Меньшово.


князь Е. Трубецкой

Евгений Трубецкой, русский философ, правовед, публицист и общественный деятель в своих воспоминаниях дал замечательное описание Меньшова того времени.


 "В подмосковной Лопухиных — Меньшове, имелось два светленьких деревянных помещичьих домика с мезонинами на холме над речкой.Контраст с ахтырским домом был, разумеется, полный: тот был великолепен, тогда как эти были миловидны и уютны. Да и местность меньшовская, с маленькой неглубокой речкой, со смеющимися, словно умытыми березовыми лесочками, была в полной гармонии с домом и являла собой яркий контраст с могучими елями и соснами ахтырского парка.

Все в домах было просто, и ни о каких «высочайших выходах» в подобной обстановке, разумеется, не могло быть речи. Также и в парке с небольшими живописными овражками, со сколоченными на живую нитку мостиками, не было ни беседок, ни каких бы то ни было затей, но за то все вместе было бесконечно мило, уютно и жизнерадостно, тем более, что и строгих ликов предков не висело по стенам.

Меньшово

Тут не было ничего, что бы могло возбуждать в ребенке хулиганско-анархического чувства протеста.

И, странное дело, я помню уже четыре поколения в Меньшове; за это время два раза все там перестраивалось, так что из остатков двух домов составился один, менялись и фамилии владельцев, потому что Меньшово переходило по женской линии.

И тем не менее, — меньшовская традиция и меньшовский уклад жизни — все тот же.

Все так же Меньшово полно милой, веселой, жизнерадостной, преимущественно женской молодежью. Все та же там атмосфера открытого дома, куда приезжают запросто, без соблюдения строгих и тяжеловесных форм. Все так же все комнаты всегда неизменно полны гостей, переполняющих дом до последних пределов вместимости. Все так же среди гостей преобладают молодые люди, привлекаемые женской молодежью.

Сколько там влюблялись и женились! Говоря словами одной умершей московской старушки, бог Amor гостил там часто, если не непрерывно. Нужно ли говорить, что в Меньшове, среди невообразимого гама и всегдашней суматохи непрерывных приездов и отъездов, было трудно чем-либо серьезно заниматься. Там преобладала атмосфера какого-то непрерывного весеннего праздника цветения молодости; поколение очаровательных детей, которые затем вырастали, чтобы снова возобновлять все ту же традицию весело влюбленного шума.

Я был в Меньшове в первый раз пяти лет от роду и сохранил на всю жизнь впечатление весенней грезы, которая потом возобновилась, когда я приехал туда юношей, возобновляется и теперь, когда я там бываю. А мне уже давно пошел шестой десяток.

Когда я познакомился с Меньшовым, цветение моих тетей Лопухиных уже приходило к концу. Это было уже во второй половине шестидесятых годов. Тогда, как и в последующих поколениях, это цветение не было пустоцветом.

Сопоставляя меньшовскую вольницу с ахтырским стилем дедушки Петра Ивановича, я не могу не видеть, что именно эта меньшовская вольница и веселость, вторгшаяся потом и в Ахтырку, подготовила чрезвычайно важный перелом в жизнепонимании. Свободное отношение отцов и детей, внуков и дедов облегчало переход от старой России к новой.


"Сонькина" гора

...В семье Лопухиных было одно существо - головою выше своих братьев и сестер, - превосходившее всех и даровитостью природы, и в особенности глубиною своего сердца.

Это была моя мать. Она росла свободно, весело вместе с другими среди лопухинской вольницы. Один холм в Меньшове до сих пор называется в ее честь "Сониной горой", потому что она там однажды, девочкой, ускользнув от надзора старших, вскочила верхом на неоседланную крестьянскую лошадь и на ней носилась по горе.

Но общая веселость и жизнерадостность лопухинского облика в ее душе совмещалась с тем горением духовным, которое у ее братьев и сестер давало только искры, а у нее разгорелось в пламя.

Тот первый случай, когда она узнала, что дворового повели сечь, был для нее днем глубокого душевного потрясения. Это была целая буря негодования, бунт против отца, сопровождавшийся бессонными ночами, проведенными в рыданиях.
Надолго она почувствовала от него отчуждение; в лопухинской семье это был, сколько я знаю, единственный случай отчуждения, столь глубокого.

Чтобы преодолеть это отчуждение, понадобилось то высшее духовное развитие и та душевная широта, которая дала впоследствии ей возможность понять, что это сечение было не столько личною виною дедушки, сколько общей виною его среды и притом виною унаследованною. Это не был мозговой, холодный "либерализм", потому что мозговой рассудочности и холода в Мама вовсе и не ночевало.

Это была душа - та самая душа, которая потом одухотворила и Ахтырку, наполнила неведомой раньше благодатью красивые архитектурные формы ее усадьбы и местности, сотворенной другой любящею материнскою рукою.

Через нее совершилось то вторжение Меньшова в Ахтырку, которым была создана вся духовная атмосфера нашего детства и отрочества. Но в то же время это было и преображение самого Меньшова, потому что Мама была куда серьезнее, сильнее и глубже среднего меньшовского уровня.

Семья Лопухиных в шестидесятых годах была куда современнее, чем семья Трубецких. Благодаря этому и спор отцов и детей здесь проявился в других формах, несравненно более мягких: несмотря на этот спор, расстояние между поколениями все-таки не превращалось в пропасть».

В.Д.

Семейство Лопухиных и их родственников проводило в Меньшово летние месяцы вплоть до 1884 года.

А в следующем 1885 году эта усадьба была сдана под дачу и не кому нибудь, а уже знаменитому в ту пору художнику Василию Дмитриевичу Поленову.

Были ли знакомы ранее Лопухины с Поленовым неизвестно, но как бы то ни было, два года -1885 и 1886, усадьбой в Меньшово в летнее время пользовались члены семьи Поленова и его друзей".

Василий Поленов родился в многодетной, культурной дворянской семье 20 мая (1 июня) 1844 года в Петербурге. Его отец, Дмитрий Васильевич Поленов, был известным археологом и библиографом. Мать, Мария Алексеевна, урожденная Воейкова, писала книги для детей, занималась живописью. Дядя художника, М. В. Поленов (1823—1882), был сенатором.

Ярким детским впечатлением Поленова были поездки на север, в Олонецкий край с его девственной природой, и в Ольшанку Тамбовской губернии, в имение бабушки В. Н. Воейковой. Вера Николаевна, дочь известного архитектора Н. А. Львова, воспитанная после ранней смерти родителей в доме Г. Р. Державина, хорошо ориентировалась в русской истории, знала народную поэзию, любила рассказывать внукам русские народные сказки, былины, предания. В этой атмосфере сформировался художественный вкус Поленова.

Наиболее одарёнными среди детей Поленовых оказались двое: старший сын Василий и младшая дочь Елена, ставшие впоследствии настоящими художниками. В 1882 году художник Василий Поленов женится на Н.В. Якунчиковой - двоюродной сестре Е.Г. Мамонтовой.    В месяцы найма деревенской усадьбы активную позицию в её жизни занимали жена художника Нина Васильевна Поленова и его сестра Елена Дмитриевна (Лиля) Поленова.

Василий Дмитриевич отдавался любимому делу и частенько обеспечивал приёмы гостей, не менее именитых чем он сам.

"Читальный зал" домашней библиотеки сайта знакомит со строками  писем семьи художника Василия Дмитриевича Поленова из деревни Меньшово Подольского уезда.
Этим строчкам 130 лет, они доносят до нас истинную картину жизни небогатой старинной патриархальной усадьбы той поры.







Поддержать проект

Из фотогалерей

Яндекс.Метрика